Нефтяная революция: как добывающая отрасль переходит от доминирования к партнерству


Вадим Яковлев, заместитель председателя правления, заместитель генерального директора по разведке и добыче «Газпром нефти»

Нередко можно встретить противопоставление традиционного индустриального сектора промышленности и «новой» цифровой экономики. Однако уже сейчас в добывающих отраслях складываются экосистемы, которые по своему духу и качеству разработок приближены к корпоративной среде IT-компаний

Когда мои знакомые, многие из которых работают в крупных и успешных несырьевых компаниях, начинают делиться своим мнением о нефтяной отрасли, я понимаю, как по- разному мы представляем происходящее. «Консервативный бизнес», «доминирование», «неспешность», «простота» — эти характеристики часто звучат в их описаниях. Один из главных стереотипов — противопоставление традиционного индустриального сектора промышленности и «новой» цифровой экономики. Считается, что в нашем бизнесе нет места инновациям или прорывным решениям. Хотя сейчас благодаря новым технологиям мы добываем нефть из залежей, которые еще 20 лет назад в принципе считались непригодными для разработки.

Для примера можно взять такой показатель, как проницаемость пласта, то есть его способность пропускать через себя нефть или газ. За пару десятилетий он сократился в сотни раз. Сегодня мы получаем нефть из породы, по твердости практически сопоставимой с гранитом. Добиться этого на базе старых процессов, а значит, в прежних управленческих подходах, было бы невозможно. Но мы смогли за короткий срок трансформировать свои бизнес, корпоративную культуру и среду вокруг себя. В результате этих преобразований постепенно формируется сообщество партнеров, которое сегодня принято называть «экосистемой». Это понятие чаще связывают с цифровой или банковской отраслью, но оно не менее актуально и для промышленных компаний.

Экосистема вокруг скважины

Чем отношения партнеров внутри экосистемы отличаются от традиционных отношений «заказчик-подрядчик»? Прежде всего отсутствием готовых решений, даже если искать их на глобальном рынке. В эпоху «трудной нефти» стоящие перед нефтяным бизнесом задачи стали гораздо сложнее, поскольку принципиально изменились условия добычи. Часто у нефтяной компании нет возможности заказать стандартную работу или приобрести услугу, которую покупают как типовой товар за наименьшую цену. Бывает, что заказчик просто не может сказать: «Нужно сделать так-то и так-то». Он видит только желательный результат, ставит задачу. А как именно достичь цели — это предстоит определить вместе с потенциальным партнером.

Вот пример одного из проектов, у которых нет однозначного решения. Несколько лет назад мы вместе с очень крупной международной компанией начали осваивать российские баженовские залежи. По трудности разработки они превосходят американскую сланцевая нефть. Для партнеров, даже с их мировым опытом, работа с подобными активами была настолько же новой задачей, как и для российских нефтяников. И первая скважина, которую успели начать, прежде чем зарубежный партнер вышел из проекта из-за санкций, даже не была добурена, настолько нестандартными оказались условия. Но мы ведь должны не просто добывать нефть из баженовской породы, а делать это рентабельно. Сейчас компания на пути к тому, чтобы уже вместе с российскими партнерами добиться поставленной цели. Хотя по технологическому уровню это предельная по сложности задача — она немногим легче, чем освоение космоса.

Здесь, в России, создаются новейшие технологии, позволяющие нам самостоятельно извлекать ранее недоступные гигантские объемы нефти: геологические запасы баженовской свиты больше, чем наша страна добывает за несколько лет.

Реализовывать такие проекты невозможно ни в одиночку, ни путем покупки готовой технологии. Крупные нефтегазовые компании сегодня создают точки притяжения для различных участников, формируют поле для взаимодействия и ставят задачи, требующие решений. К крупному бизнесу подключаются партнеры разных масштабов. Они образуют сложную композицию и взаимно дополняют друг друга — чтобы вместе пройти путь от создания математических моделей и лабораторных испытаний до опытно-промышленных исследований и дальше, к проектной деятельности.

Рубежи технологий

Взаимодействие может складываться в различных форматах. В нескольких регионах были сформированы специальные технологические полигоны. Это площадки, лицензированные не для добычи нефти, а для создания новых технологий. Мы говорим нашим партнерам и другим нефтяным компаниям: «Приходите, подключайтесь! Хотите тестировать свои решения — можете тестировать. Все, что мы сами делаем на полигоне, — пожалуйста, смотрите». Уже потом, в зависимости от активности участников, формируются их интеллектуальные права. Мы нашли такие формы взаимодействия, когда партнеры имеют возможность развивать продукт как свой собственный, а компания усиливает свою компетенцию за счет модерации процесса.

Сегодня конкуренция идет уже не за лицензии — крупных доступных участков в мире почти не осталось. Мы конкурируем за партнеров, за качество взаимодействий. Компании, образующие экосистему, имеют возможность расти вместе, создавая новые продукты.

Далеко не всегда партнерства образуют традиционные игроки отрасли. У «Газпром нефти» есть очень успешные совместные проекты со Сколтехом или МФТИ, который никогда не был сильно связан с нефтяной индустрией. Теперь в институте сформирован новейший инжиниринговый центр МФТИ. Его продукты уже находятся в авангарде того, что делает мировая нефтяная отрасль.

Я вообще не вижу сегодня какого-либо серьезного технологического отставания российских компаний от западных. Задачи, которые решают нефтяники во всем мире, примерно такие же, как у нас. Весной на глобальной нефтегазовой конференции в Хьюстоне наши партнеры из Сколково и МФТИ показали разработки, которые создали в партнерстве с нами. Западные коллеги на многие вещи смотрели с изумлением, некоторые решения оказались действительно прорывными и для них. Другой пример: в партнерстве с IBM мы реализуем проект по обработке геологической информации, аналогов которому сейчас просто нет в мире.

Продолжить чтение